Моя статья, которая сегодня опубликована в газете "Бакинский рабочий", и на сайтах агентств www.1news.az и www.day.az. Спасибо им за это!

Начало XXI века доказало: «-измы» жили и жить будут.  Несколько месяцев тому назад главы правительств Германии, Великобритании и Франции заявили о «провале мультикультурализма».  Для многих стало очевидным, что Старый свет пытается сформировать новое отношение не только к чужим среди своих, но и в целом пересмотреть место своих в паневропейском пространстве. Чуть позже британский премьер Дэвид Кэмерон призвал к переходу к «мускулистому либерализму», таким образом особо подчеркнув, что тотально либеральный подход к иммигрантам не безграничен.

Спустя столетия утверждать о «провале» того, на исторических основах чего возникли европейские государства, выглядит несколько противоречивым. Европа — это сплав культур и традиций, которые впервые со времен средневековья в XX веке все же объединились в рамках единого полугосударственного образования. Различные языки и культуры, ибо считать испанскую и немецкую идентичными представляется маловероятным, сумели все-таки на протяжении столетий воссоздать пусть даже не идиллию, но вполне приемлемый и эффективный комплекс политических и экономических взаимоотношений. В итоге, эти отношения нашли свое преломление в создании Европейского Союза.

Мультикультурализм, как бы его ни пытались показать в качестве социокультурного гетто XXI века для представителей различных культур, так или иначе сохраняет в себе значительные предпосылки для конвергенции многообразия, в котором живет человек. Потому как если в обществе существует необходимый уровень свободы, то не исключено, что люди будут общаться, копировать, подражать друг другу. Не могут жить в рамках одного государства, к примеру, турки и немцы и оставаться при этом чужими людьми, не впитавшими традиции, язык и культуру друг друга. Так же, как не могут представители теллурократии — континентальной культуры — не вбирать культуру и традиции талассократии — морской культуры. Даже несмотря на постоянное их противопоставление. 

Не исключено, что именно угроза ассимиляции и последующей смены генетического кода пугает некоторых европейских чиновников. Хотя очевидно, что присутствует также страх смены культурной составляющей общества.

Как и у  всего, у всякой медали есть и обратная сторона. В вопросе мультикультурализма она, частично, в ее геополитическом осмыслении. Термин мультикультурализм для Европы уже стал частью геокультуры, посредством чего делается политика — как внутренняя, так и внешняя. 

Мультикультурные «традиции» Европы с охотой на ведьм, сожжениями на кострах и правом феодалов на особую роль при создании «европейской семьи», историей не забыты. Европа сумела отказаться от этих «традиций» и прошла сквозь тернии к звездам ЕС, сегодня яро отстаивая культурное многообразие. И несмотря на то, что история Европы полна исторических противоречий, не стоит забывать, что когда Европа властвовала над миром, она не была толерантной. Еще несколько столетий назад европейские ценности насаждались мечом и кровью, а европейская культура по-разному обращалась с другими расами и культурами. Две ипостаси — идеализм и цинизм сменяли друг друга в отношении представителей различных культур. Но все это в прошлом. Однако даже в настоящее время социокультурные трансформации в Европе на протяжении последнего десятилетия рождают целый ряд вопросов, что сказывается на стабильном будущем европейского пространства.

Нельзя не согласиться с известным американским политологом Джозефом Найем, который пишет, что «национальные идентичности по-прежнему являются более сильными, чем общеевропейская идентичность, несмотря на шесть десятилетий интеграции; а национальные интересы, пусть и не столь ярко выраженные по сравнению с прошлым, до сих пор важны». А другая актуальная европейская проблема, которая также вынуждает все чаще напоминать о «провале мультикультурализма», выражается в уровне роста населения. Ибо, как пишет The Economist, «в 1900-х гг. в Европе проживала четверть мирового населения. Вполне возможно, что к 2060-м гг. в ней будет проживать всего 6% мирового населения, причем почти треть будет старше 65 лет». Иными словами, при отсутствии необходимых механизмов адаптации представителей других культур стоит вопрос потери не только общеевропейской, но и частично национальной идентичности.

Бесспорно, на протяжении всей истории человечества государства создавались в результате «плавильного котла» народов и этносов. Перемешиваясь, приобретая новые культурные и социальные характеристики, трансформируя архетипы, общества как Запада, так и Востока превращались в народ — великое раздельное и рассеянное множество, как это представлял великий русский философ Иван Ильин. При этом, раздельное множество сложно сделать жестким единым сплавом, пытаясь трансформировать турка или араба в англосакса или немца. Но как бы мультикультурализм не сохранял отдельно взятую автономную культуру, признавал права за коллективными этническими образованиями или обеспечивал им возможности сосуществования с другими без какой-либо интеграции в общую политическую культуру, мягкая ассимиляция неизбежна.

Каким бы ни был мультикультурализм в Европе и с какими сложностями искусственного или иного характера он не сталкивался, в мире есть яркие примеры сожительства представителей различных народов и этносов. Конечно, феномен конца XX века — глобализация пытается нивелировать национальные и культурные особенности, создавая всеобщее пространство. Однако культурное многообразие является важной составляющей стабильности общественного развития, и если не учитывать сей факт, то это грозит непредвиденными последствиями.

Историческое и современное развитие Азербайджана демонстрирует, что у европейского мультикультурализма есть прекрасный пример для изучения и подражания. Наличие в стране более 15 этнических групп, представителей более 40 религиозных центров, принадлежащих представителям различных религий и течений, свидетельство живучести мультикультурализма в азербайджанском обществе. Именно в Азербайджане соседствуют церковь и синагога, мечеть и костел, восстанавливается албанская церковь. Именно здесь можно увидеть поселение горских евреев Красная Слобода, крестьян-молокан — Ивановка, удинскую деревню Киш, село Хыналыг, знаменитое своим языком, своеобразными обычаями и традициями, а также с десяток других поселений представителей различных народностей, которые, став частью азербайджанского социума, успешно сохранили языковые, культурные и исторические традиции. Таким образом, цитируя Президента Ильхама Алиева, можно подчеркнуть, что «опыт Азербайджана как прошлых времен, так и  20-летнего периода независимостиы говорит о том, что у мультикультурализма есть очень позитивные результаты. Те, кто выступают против мультикультурализма, должны шире проанализировать этот вопрос. Должна быть изучена практика стран, обладающих положительным опытом. Если сегодня против мультикультурализма звучат определенные высказывания, то следует спросить: а что предлагается взамен? Самоизоляция? Или же дискриминация в отношении представителей других религий?»

Найдя «золотую середину» культурного многообразия, Азербайджан вышел на уровень либеральных мультикультурных обществ. В азербайджанском обществе толерантно относились и будут относиться к образу жизни представителей других национальностей независимо от того, стремятся те интегрироваться в новое общество или предпочитают держаться за свои традиции и убеждения. Так было и до начала армяно-азербайджанского, нагорно-карабахского конфликта. Так есть и сегодня, когда в стране живут более 20.000 армян, а также функционируют информационное агентство и телепередача на армянском языке. И тут вопрос уже в толерантности — продолжении концепции мультикультурализма. Потому как понимать ее стоит как ориентацию на создание соответствующих условий для представителей различных народов и этносов, проживающих на территории одного государства. Это когда к каждому этносу государство при реализации собственной политики относится с учетом понимания их интересов. А такое приходится наблюдать не в каждой, пусть даже европейской, стране. 

В конце 80-х прошлого века Френсис Фукуяма спросил о конце истории. Сначала он утверждал, что либерализм отныне будет и должен восторжествовать повсеместно. Свое видение будущего сей американский муж, кстати, сформировал глядя из окна гостиницы (называть буржуазным словом "отель" в ту пору было не в моду) "Апшерон" на митинги в столице Азербайджанской ССР, которые собирали миллионы людей в ответ на несправедливую позицию Центра в вопросе притязаний армян на Нагорно-Карабахскую область Азербайджана. Спустя годы Фукуяма свое мнение изменил. Он счел, что конца истории, впрочем как и тотальной победы либерализма еще нетпредвидится. До конца истории, впрочем как и до конца человечества, кто знает еще сколько.

Однако, накону другой феномен. Со дня своего создания человек, ну а затем все человечество, интегрируются. На каком-то этапе эта интеграция приняла форму социально-экономического, а впоследствии технологического, информационно-коммуникационного взаимодействия обществ, государств, ну и безусловно, в итоге континентов.

С конца XIX века вплоть до начала Первой мировой войны человечество находилось в плену иллюзий, что мир стал настолько интегрированным, что какая-либо война или конфликт отныне просто не могут стать глобальными, ибо налицо сильнейшая взаимосвязь континентов. Однако... (в исторических процессах это важнейшая аксиома)... целая цепь событий от Сараевского убийства в 1914 году вплоть до установления национал-социализма в Германии, приведшей к Второй Мировой войне, впоследствии создание ООН и НАТО, раздел мира на два лагеря посредством "Фултонской стены" сэра У.Черчилля, появление двух супер-держав, и наконец формирование Бреттон-Вудской монетарной системы вкупе обусловили начало нового этапа глобализации. Второй волны.

Каждая волна что-то приносила миру, и человечеству соответственно. Это был некий переход на новый уровень взаимоотношений между разными частями света, государствами и обществами. Каждая волна олицетворяла новый этап развития индивида. В социокультурном, экономическом, политическом, и даже военно-политическом плане, каждая волна трансформировала прежние наработки на совершенно иной level. В этом и заключается особенность каждой глобализационной волны. Да и не только глобализационной. Так, волны Э.Тоффлера (а их три) развили человечество от первой- сельскохозяйственой, до второй- индустриальной, ну и наконец, третьей - постиндустриальной.

Так, развал страны Советов, финал "холодной войны" и поспешное, но смелое заявление Фукуямы, обусловили третий этап всемирной интеграции-глобализации. Финансы стали перемещаться еще быстрее, компьютер стал неотъемлемой частью нашей жизни, глобальные новости стали формироваться по образу и подобию CNN или оруэлловского "Большого брата", социальные сети обрели возможность заставлять людей делиться всем, чем они только занимаются при этом даже (!) доказав состоятельность мысли о необходимости указывать место своего расположения. Что это? Массовая социокультурная трансформация? Переосмысление индивидуальности? Изменение сути личности? Когда в конце 40-х годов Эрик Артур Блэр писал свое известное произведение "1984", он и представить не мог насколько мировой порядок XXI века трансформируется благодаря информационно-коммуникационным технологиям.

Однако вопрос в другом, человечество со дня начала третьей глобализационной волны помимо пересозданного, ничего не воссоздало, не изобрело. Мы совершенствуемся, становимся быстрее и умнее, но стол на четырех ножках уже наличествует. Вы можете изобрести стол на 6 или даже 27 ножках, но от этого столом он быть не перестанет. Компьютеры становятся мощнее, финансы перемещаются быстрее, лаптопы сменяются Ipad-ами, привычные мобильные телефоны отныне уступают место более навороченным смарт-фонам. Что же тогда нового в глобализации XXI века? Финансы перетекают из континента также, но быстрее. Образование интернационализируется также, но с учетом новых форматов. Меняется социокультурная составляющая обществ? Возможно, но все это, также как и "провал мультикультурализма" всего лишь итоги краха "социального государства" и издержки внутриполитических дискуссий панъевропейского пространства. Список легко продолжить... Таким образом ничего нового ровным ничего нет!

Иными словами, глобализация как процесс все еще продолжится, но как глобальный социально-политический феномен он уже завершен!

Баку, 15 июня 2011 года.

Posted via LiveJournal app for iPad.

Стало очевидным, что новый мировой порядок — это уже не только ничем не прикрытое, зачастую не учитывающее принципы международного права военно-политическое вмешательство или экономическая экспансия, которые неминуемо ведут к изменению геополитической и геоэкономической парадигмы, но и трансформация глобализации в форму интенсивной смены поведенческих норм индивида.

Естественно, как и любая трансформация, видоизменение глобальной мироструктуры определяет появление новых интеграторов. При этом, говорить о возрастающей роли информационно-коммуникационных технологий давно уже стало банальностью.

Обсуждать же новое место и значимость социальных сетей в управлении глобальным и региональным миропорядком только сейчас входит в моду. Хотя социальные сети феномен не новый.

Еще в 1969 году американские психологи Стенли Милгрэм и Джеффри Трэверс выдвинули теорию относительно того, что любые два человека на Земле разделены лишь шестью уровнями общих знакомых. Предложенная ими гипотеза заключалась в том, что каждый человек опосредованно знаком с любым другим жителем планеты через недлинную цепочку общих знакомых. В среднем эта цепочка состоит из шести человек.

Далее известный психиатр Джейкоб Морено изобрел социограмму — диаграмму из точек и линий, представляющую отношения среди людей. До этого такие понятия как «социальная структура» или «социальная сеть» были смутными понятиями. Морено использовал социограммы, чтобы выявить социальных лидеров и изгоев, определить асимметрию в выборе дружеских связей и продемонстрировать цепь косвенных связей. Одной из исследуемых структур стала социометрическая звезда — человек, которого многие выбирают в качестве друга.

Прошли годы, и все это стало повседневностью: в 2002 году появился Friendster, в 2003-м — LinkedIn и MySpace, в 2004-м — Facebook, в 2006-м — Twitter. И это лишь конец начала. Еженедельно создаются с десяток новых социальных, профессиональных сетей, суть которых заключается в объединении людей по интересам, профессиям, месту жительства и т.д.

Социальные сети отныне не просто пространство диалога или обмена информацией между индивидами. Они трансформируют форму получения глобальных, международных новостей и их характер. Таким образом, происходит постепенное замещение привычных путей распространения информации. Формируемая на протяжении десятилетий стратегия воздействия на общественное мнение посредством так называемого «эффекта CNN», сегодня уступает место «сетевому демпингу». Иными словами, именно сеть в XXI веке демпингует все иные каналы информации. Пример с американским блогом The Huffington Post тому наглядное подтверждение. По итогам 2010 года блог, ставший авторитетным медиа-ресурсом, обогнал по посещаемости «Вашингтон Пост», «Уолл-Стрит Джорнэл» и «Лос-Анджелес Таймс». Поэтому новое информационное противостояние происходит исключительно в сети, в Интернете.

Газеты, радио и ТВ под влиянием дешевизны и растущей популярности Интернета и сопутствующей ей «социализации» общества все больше отходят на второй план. Отныне человек посредством новых гаджетов формирует новую новостную среду, которая базируется на микроблогинге.

Привычные газеты, новости по утрам по ТВ или радио в автомобиле уступают место твитам и фейсбук-статусам, которые задолго до появления того или иного события в новостной ленте или телевизионных новостях передают оперативную сводку событий из любой точки планеты.

Таким образом, сегодня социальные сети — это не только виртуальный формат «сарафанного радио», но и важный инструмент воздействия на общественное мнение, который, как показала практика, создает новые политические и социокультурные реалии.

Новости XXI века — это скорость и эффективность, которые достигаются посредством беспристрастной констатации фактов. Поэтому успех микроблогинга в скорости и констатации, которая трансформирует привычные образы и стандарты.

Интернет не просто показал, что человечество начало жить в более интенсивном, научно обоснованном ускоренном ритме, но и доказал необратимость данного процесса. Под воздействием скорости развития информационно-коммуникационных технологий стала формироваться новая геоэкономическая и геополитическая реальность современности. Доступность, скорость, демократичность и повсеместность превращают социальные сети в главный источник информации XXI века.

Однако, эти же критерии делают сеть социально неконтролируемой, порой опасной и внесистемной, когда виртуальное пространство того или иного общества подвержено угрозе подрыва моральных устоев, экстремистских проявлений и религиозного фанатизма.

Сегодня уже очевидно, что социальные медиа — это индикатор состояния общества, и они отражают уровень интеллектуального прорыва. Безусловно, активнее социальными сетями пользуются представители так называемого поколения «большого пальца».

Это поколение, которое формируется в условиях новой технологической революции и выросло в эпоху приставок Nintendo и Play Station. Но именно это поколение, вероятно, олицетворяет в себе главную философию сети, которая формирует виртуальный образ реальной личности.

Быть может, в таком случае, «социализация» общества латентно ведет к нивелированию индивидуального начала, все больше подвергая личность постороннему влиянию окружающих пользователей и формируя новое коллективное бессознательное? Так, в начале XXI века традиционную геополитику замещает геокультура, в которой приоритетное место занимает виртуальная сеть.

Участвуя в формировании новой политической действительности социальные сети становятся важными аспектами трансформации моноцентричного мира в полицентричный, где акторами выступают уже не только государства и транснациональные корпорации, но и отдельные граждане и их группы. Человек со своими интересами и видением происходящих процессов становится катализатором информационного повода.

Многие уже предрекают, что на протяжении последующих пяти лет социальные сети в корне изменят роль и место привычных информационных агентств и интернет-ресурсов. Сеть — это не просто клуб виртуальных друзей. Это новое информационное поле, пространство новых противостояний и конфликтов, которые уже начались.

Динамика роста охвата пользователей Facebook или Twitter делает такой вывод вполне естественным. Ибо уже сегодня количество пользователей в Facebook превышает 500 млн человек, из которых более 250 млн пользуются доступом в социальные сети посредством мобильных устройств, а количество времени, которое тратят все его пользователи вкупе, ежемесячно составляет 700 млрд минут. Иными словами, в среднем каждый пользователь социальной сети тратит в месяц на Facebook 24 часа своего времени. Если в конце 2009 года количество пользователей Twitter было 58 млн человек, то сегодня эта цифра равна около200 млн, а ежемесячный рост составляет 15 млн человек или же 500.000 человек ежедневно.

Совершенно очевидно, что в начале третьего тысячелетия социальные сети стали новым интеллектуальным инструментарием, которым следует пользоваться весьма осторожно и эффективно. Для некоторых — это лишь развлечение, для иных — средство доведения информации, для третьих — возможность демонстрации собственного эго.

В целом же, социальные сети становятся одним из важных атрибутов взаимодействия обществ с внешним миром. Именно с учетом данного фактора сегодня есть необходимость понять, что сеть должна стать эффективной составляющей реализации наступательной внешней политики, когда есть возможность довести до более широкого круга лиц реалии армяно-азербайджанского, нагорно-карабахского конфликта. Это возможность, которую необходимо активно использовать.

Эльнур Асланов,

доктор философии

www.twitter.com/elnuraslanov